Вскоре на крыльцо вышла Мария. Очень - очень странная. Как будто впервые меня видит. Держа в руках большущий расписной платок, обняла меня, крепко - крепко, закутав в платок, и держала, словно боялась отпустить. Потом отпустила и отвернулась, стирая слезы. Мда, похоже, я что-то пропустила. Я  минутку подумала обо всех этих странностях, стоя на крыльце в сумерках и набегающем тумане, и зашла в дом. Новое открытие - странными стали все. Даже Ваня. Они уставились на меня  так, словно к ним в дом вошла суперзвезда. Я бочком, бочком ,по стеночке стала пробираться к углу стола, за которым все сидели. Это
напомнило мне школьные годы и опоздание на контрольную. Никто не произносил ни слова. Только Таня сидела у печки, курила, пуская дым в дымоход, и, похоже, забавлялась этим. Наконец, Глеб хлопнул ладонями по столу:- Ну, давайте ужинать.

И все соскочили, побежали, стали галдеть, накрывая на стол. Я вопросительно посмотрела на Таню, она нахально пожала плечами, типа ничего не знает. Я погрозила ей кулаком, но она уже закатила глаза и пускала колечки из дыма. Глеб украдкой поглядывал
на меня, видно, понял, что неприлично таращиться на порядочных девушек, еще и скрывать от них важную информацию. Ладно, я все равно выпытаю у этой псевдо - подруги все, что от меня скрывают. А пока не буду портить себе любовное настроение.

Я даже не помню, чем мы ужинали, потому что все мысли мои крутились вокруг одного мужского имени. Вернее двух. Но второе еще маленькое, чтобы называться мужским. Сколько же я хочу сказать ему, моему самому хорошему человеку на свете! И все вроде такое ненужное. Может, достаточно просто обнять? Я представила себе нашу встречу, его сильные
руки, крепкое, гибкое тело, бархат кожи, хриплое дыхание мне в ухо... И поперхнулась, закашлялась и была услужливо побита по спине сразу с двух сторон.

За столом царило ощущение праздника. Все ликовали, но так сильно старались это скрыть, что я сделала вид, что ничего не замечаю. Очевидно, это из-за Тани, она же теперь у них важная персона. После ужина меня проводили в маленькую, уютную спальню на втором этаже. Очень мило, мои вещи разобраны и разложены, из спаленки дверь в персональную ванную комнату, ну просто номер люкс. Я с наслаждением купалась в душистой пене и не скажу , о чем думала. Это слишком личное. Но касается особы на букву Д.
                 После ванны прыгнула на кровать и блаженно растянулась на мягкой, похоже, пуховой , перинке и счастливо уснула. Ночью, во сне, я слышала чей то голос. Он звал меня. Но не по имени. Я не знаю как, но звал. А я боялась его и пряталась. Он же все ближе и
настойчивее, и уже различимы слова « Кто ты? Кто ты? кто?». Я в ужасе проснулась и чуть не заорала, увидев фигуру в белом, длинном одеянии в слабом освещении луны. Но фигура тут же заговорила голосом Марии Сергеевны:  - Тише, тише, Аннушка, это я, тетя Маша. Не бойся.

Я выдохнула, и только теперь обнаружила, что лежу в чем - то мокром и на сбитой
постели. Тут же накатил жар, меня стало трясти, и Мария подсела на кровать, тревожно глядя на меня в темноте, положила руку мне на лоб, и испуганно убежала. Я, стуча зубами завернулась в одеяло и приготовилась впасть в забытье, но тут зажегся свет, в комнату вошли Глеб, Мария, Надя и Оля. И все начали работать.

Глеб встал посреди комнаты, раскинул руки и замер, я даже сквозь жар, почувствовала, словно что  - то типа сферы упало по периметру комнаты. Он так стоял, замерев, и никто не обращал на него внимания. Мария откинула с меня одеяло, и,
проводя надо мной руками, стала что - то говорить нараспев,  наверное, гипнотическое. Маленькая Надя взяла меня за ступни, и от ног к животу пошла волна расслабления, ноги перестали дрожать, Оля же гладила меня по голове, и жар стал спадать, стало все легче, легче, а напевы Марии Сергеевны стали отзываться во мне, внутри, как струны гитары отзываются на пальцы музыканта. Все проходило. Тело наливалось силой. Вскоре я
почувствовала себя совершенно здоровой, только мокрой. С коридора послышался шум. В дверь влетела растрепанная Таня. «ЧТО?!»- закричала она громким шепотом.

- Уже ничего,- спокойно ответила Мария, стряхивая руки. Оля и Надя улыбались, и мне стало неудобно и благодарно. И еще я застеснялась Глеба. Таня бросилась ко мне: - Анечка! Да что же это?! Маленькая моя!

Слезы покатились из ее глаз ручьями. Она упала на коленки перед кроватью, уткнулась в перину лицом и плакала, причитая:- Это все я, я виновата. Зачем я тебя одну оставила? Я ж тебе обещала! Ты ж для меня....

 Я гладила ее по голове, успокаивая: - Да все нормально, я просто простыла. Все хорошо, Танечка, милая моя, хорошая. Не плачь, все хорошо.

 Хозяева же о чем-то советовались в это время. Наконец, Глеб кивнул и отвернулся, девочки подошли, достали из шкафа чистую ночную рубашку, переодели меня, подняли Таню и вывели ее в коридор. Мария осталась в комнате. Глеб подошел и сел рядом со мной: - Аня, все гораздо серьезнее, чем я думал. Это плохо. Мы, конечно примем меры, но кое-что я должен тебе сказать. Ты, девочка, очень нужна им. Больше чем мы все, вместе взятые. Они поняли, кто ты. Он звал тебя по имени?

Я помотала головой.

 - Это хорошо. Есть шанс увести их. Завтра мы этим займемся. Пока же, прошу, запомни - наши жизни не стоят того, чтобы жертвовать тобой. Ты для нас важнее всего. Сейчас ты устала, мы поговорим, когда ты отдохнешь. Здесь спать уже не получится, ты не возражаешь, если я уступлю тебе свою спальню?

Я смущенно кивнула.

- Ну и отлично. Да, и еще. Кто - то из нас будет все время рядом, это нужно.

Потом Мария проводила меня в спальню Глеба, больше похожую на берлогу медведя. Но тоже хорошую. Кровать хоть и без перины, но в меру мягкая, и под тяжелым балдахином. Девочки уже настелили чистую постель. В спальню снова влетела заплаканная Таня: - Ну уж нет, больше я тебя не оставлю.

Я молча обняла ее. Девочки улыбнулись, пожелали спокойной ночи и ушли. Мы с Таней легли вместе, обнялись как родные, прижались друг к другу, причем она еще иногда всхлипывала и я ей тогда тихо шептала: « Тшшш», и она затихала. В кресле в углу устроилась Мария Сергеевна и под мягким светом ночника стала вязать на спицах. И все стало хорошо. И я уснула.

Проснувшись, я обнаружила, что Таня и во сне держит меня очень крепко. Мария Сергеевна ушла, вместо нее сидела Оля, читала книжку. Увидев, что я проснулась, улыбнулась, помахала мне рукой. Я жестом показала, мол, не могу пошевелиться. Оля прыснула в кулачок. Но подошла потихоньку и помогла осторожно отодвинуть Танину руку. Я встала и на цыпочках вышла за Олей в коридор.