Одевалась и красилась я так тщательно, что это больше походило на ритуал подготовки древних охотников к набегу на саблезубых тигров. Я придиралась к каждой ресничке, достаточно ли она изогнута и прокрашена. Бровинка, рискнувшая выбиться из идеальной линии , в ужасе задрожала, увидев пинцет и предпочла упасть в обморок, приняв как бы невзначай нужное мне направление падения. Зубы не блестели рекламно -
белоснежно, но и хорошо, они у меня от природы бело - фарфоровые,  глазки, подчеркнутые шедеврами косметической промышленности , приняли загадочный дымчато- серо- сиреневый вид, носик не требовал никакого пластически-хирургического вмешательства, и губки , в меру пышненькие, одетые в изысканную розовую перламуть, немного поупражнялись в выпячивании, убедились в отличной физической форме себя и наконец, все лицо бодро отрапортовало что готово к бою. Пару взмахов расческой, и из зеркала на меня смотрит очаровательная фея, с нежной улыбкой, загадочным взглядом, безупречной фигурой, умело подчеркнутой брючным костюмом, пышной блондинистой шевелюрой и яркими звездочками брюликов в маленьких ушках. Они так  гармонируют с искоркой на тонкой цепочке,
притягивающей взгляд к декольте! Костюм я выбрала серо-сиреневый, строгий, но нежный. Каблук не слишком высокий, не нужно ставить себя выше него. Наоборот, пусть смотрит сверху вниз, это льстит его самолюбию. Ну и последний штрих- капелька духов за ушки. Все! Я готова.

  Таня с восхищением смотрела на мое преображение. Только что не аплодировала.

               «Мастер!» - одобрительно присвистнула она, когда я, рисуясь, крутанулась перед ней на каблучках.

              Я взмахнула волосами, конечно, не так эффектно, как если бы они были длиннее, но вполне себе эротично. «Не кочегары мы, не плотники»,- пропела я, плывя лебедушкой
мимо хихикающей Тани. Неэстетично подвернув ногу на словах « горьких
нет!»,  заковыляла охая и мягко матеря скользкий паркет, на кухню.

            -Я бы сейчас съела какого нибудь саблезубого тигра - пробурчала я в
унисон со своим желудком.

             - Тигров не держим, - парировала Татьяна. - Могу
предложить только курицу.

             Я  плотоядно оскалилась: - Дичь!  Хачу-хачу!
Моя хозяюшка уже доставала из духовки чудо домашней кулинарии – курица а -ля гриль. Клацнув зубами, я впилась в румяную ножку, не забыв, впрочем, постелить салфеточку на коленки, как воспитанная мисс. Звонок прервал поедание уже третьего куска, и я ужаснувшись, метнулась в спальню, на бегу вытирая губы, мазнула помадой, скорчила себе рожу, оскалившись и в полете до входной двери еще успела ополоснуть руки . В общем,
открыла дверь уже милая, сытая, скромная девушка. Увидев Диму , со Стасиком на руках, искренне улыбнулась и протянула руки к малышу. Он с готовностью потянулся ко мне, даже Дима удивился. «Ах ты, ловелас!»-шутливо пригрозил он сыну. Я же уже утащила малыша в гостиную и , снимая всяческие детские одежки, болтала маленькому положенные для
детей бессмыслицы. Я обнаружила, что он вполне крепко стоит на своих ножках, и без шапочки и комбинезончика еще больше похож на херувимчика. Я прижала его к себе, пока никто не видит, и это оказалось просто сумасшедше приятно. Какая же у него
изумительно нежная щечка! Я поцеловала его, чувствуя, что впадаю в эйфорию, прижала, будто собираясь слиться с ним воедино, снова возникло это ощущение распирания изнутри, стало греть... И тут раздался Димин голос: « Давайте лучше я его возьму». Я покраснела,
смущенно отдала Стаса папе, причем он не хотел уходить с моих рук, недовольно заплакал. Дима выглядел недовольным. Что он подумал, интересно? Тут же в голове зазвучал ответ:-«Да заревновал, вот что! Только Яне можно было так прижимать сына. Минус один тебе, Анечка, счет не в твою пользу».  Я сокрушенно вздохнула. Как же мне теперь не прикасаться к малышу, когда он влез в мое сердце? Это жестоко. Нет уж, я это так не оставлю!

                  Пройдя на кухню, застала всю компанию доедающей курицу и всякие штучки из холодильника, благо у меня привычка держать его полным на всякий случай. Для Стасика нашлись фрукты, и он увлеченно грыз банан своими двумя зубами. Больше плевался, конечно, разрываясь между аргентинским фруктом и печенюшкой. А зуба- то 2, и надо грызть что то одно. К тому же его очень привлекал внешний вид стоявшего неподалеку тортика с розочками, это уже Таня принесла. Но больше ему хотелось не съесть его, а хорошенько
покопаться в нем руками, изучив сей странный красивый предмет на прочность.

                  Дима опять недовольно посмотрел на меня, заметив мое внимание к малышу,                                                                                                                                                                                                         Ладно. Я сделала вид, что мне совершенно неинтересно. Присоединившись к компании, пила чай и поддерживала беседу. Попутно изредка посылая малышу невидимых солнечных зайчиков. Они его легонько щекотали, и он смеялся, глядя на меня, я же делала изумленный вид, типа понятия не имею, и только Таня еле сдерживаясь, булькала в чашке чаем,
имитируя поперхивание.   Дима совершенно ничего не понимал. Повернув малыша к себе, внимательно его осматривал, Стас добросовестно изображал абсолютно здорового психически мальчика. Но стоило папе посадить сына к себе на колени лицом ко мне, все начиналось сначала. Таня, уже не сдерживаясь, хохотала вместе со Стасиком. Наконец, Дима
тоже сначала улыбнулся, потом неуверенно хохотнул, и вскоре уже смеялся, и я вместе со всеми, и так было хорошо и здорово. Наконец - то лед дал трещину, и строгий папа даже разрешил мне подержать сына на руках. Его сына. Ну да ладно. Я, наконец, смогла вдоволь надышаться его макушкой и незаметно для Димы обнять малышку, прижать к себе, наслаждаясь неожиданным ощущением счастья. Потом мы все вместе одевали Стаса, собрались, и на Димкиной «тойоте» поехали ко мне в офис, мне действительно туда надо было.