Это произошло так просто,что даже обидно. Уложив Стасика спать,
поцеловала пухлую щечку сынишки,прошла в спальню и, стоя у
окна,расчесывала волосы. Куча мыслей занимали мою голову- что скоро
зима, надо покупать зимнюю обувь, и нужно напомнить мужу про поездку на
дачу к нашим друзьям, запланированную неделю назад. Да мало ли что
может думать обычная 25 летняя женщина,стоя у окна и расчесывая
волосы... За секунду до этого мелькнуло предчувствие - страшное,
горькое,но я не успела осмыслить его, потому что умерла.
Нет, не то,чтобы сразу. Сначала появилась боль, воронкой раскручиваясь
в солнечном сплетении, разрастаясь, разгораясь, не оставляя надежды.
Боль была такой сильной, что я в тот момент могла думать только о том,
чтобы все ээто поскорее закончилось. Дыхание сжалось в легких,сердце бухнуло
последний раз и, падая и отключаясь,я судорожно пыталась послать что-то
вроде импульса моему любимому, который был сейчас в ванной и, конечно
же, не слышал и не мог ничем мне помочь.
Свет сжался в точку,прежде чем погаснуть, и моя душа вылетела из тела,
как пробка из бутылки шампанского. Понеслась по каким-то красным
тоннелям, с бешеной скоростью, все ускоряясь. И тут взорвался
яркий-яркий белый свет. В следующее мгновение я уже парила под
потолком, это было просто непередаваемое ощущение. Я оставалась собой,
и в то же время я была никем и ничем. Мое тело лежало там же, где и
упало - возле окна. Я видела и бывшие свои глаза, застывшие в немом
изумлении, бескровные губы, еще секунду назад пытавшиеся назвать
дорогое имя. Странно,я не чувствовала ни боли, ни страха. Все эмоции,
наверное, остались там,в земной оболочке. Сейчас я знала все, больше не
было вопросов и ответов. Знание пришло вместе с потерей тела. Так
странно было быть одновременно везде, все видеть и все знать.
Я видела своего мужа в ванной, он уже вытирался,что-то напевая под нос.
Я без труда прочитала его мысли. Он думал о том, в какой позе хотел бы
меня поиметь перед сном, надела ли я его любимую рубашечку, и не
проснулся бы Стас. Сыночек спал в своей
кроватке сладко-сладко, и передо мной замелькали картинки его
детского сна - яркие,красочные, почти все обо мне. Вот я даю ему его
игрушку, вот я кормлю его грудью, агукая с ним, улыбаясь, светясь своим
материнским счастьем. Молочко такое сладкое, вкусное, и с каждой
капелькой малыш впитывает мою безмерную любовь к нему. Я увидела свою
маму, стоящую в коридоре у телефона. Она держалась за грудь. Я
видела, как сжимается ее сердце, и мысли ее: "Надо позвонить,надо. А
вдруг уже спят, ещё Стасика разбужу. Но как же тяжело на душе, как же
страшно. Или я слишком мнительная? Может, валокордина выпить?" Я
почувствовала щемящую жалость к маме. Ты не ошибаешься, мамочка. Этот
день, число которого ты даже не вспомнила бы, не случись этого со
мной, станет самым страшным. И ты не так уж надолго переживешь меня,
родная. Моя смерть еще больше пошатнет твое и так некрепкое здоровье, и
ты тихо угаснешь через пять лет. Прости... Дима
вошел в комнату, не замечая моего тела у окна. Выключил свет, на ходу
вытирая волосы. Пошел к кровати, и тут наткнулся взглядом. Бросился,
затормошил, прижался ухом к моей груди, пытаясь за бешеным стуком
своего собственного расслышать мое, погасшее, остывающее. Еще не
веря, не принимая, закричал, отчаянно и горько: "Янааа, Яяяянкааа...."
И мысли, мысли: "Что это,что?! Открой глаза, дыши, дыши! Что делать???
Скорая!!!" Побежал в коридор, сорвал трубку, закричал в нее,
перекрикивая отчаянный рев проснувшегося Стасика. Я уже была возле
сына, с горечью видя, как надрывается малыш, испуганный криками папы.
Так хотелось схватить его, прижать к себе, успокоить. Но не могла.
Вызвав "скорую", Дима метнулся опять к моему телу, все еще надеясь, что
это не конец. Схватил, прижал, тормоша, зовя: " Яна, Яночка, не уходи,
малышка, прошу, не оставляй меня! Яна, Яна, Яна, я люблю тебя..."
Слезы градом катились по его щекам, я не видела его плачущим раньше.
Как же он любил меня, бедный мой, маленький, как я любила его
называть. Скорая приехала довольно быстро. Седой врач буквально влетел в квартиру, на
ходу командуя: " Все вон! Быстро!" даже не замечая,что все- это только
один перепуганный, плачущий мужчина, сидящий на полу и обнимающий мертвое тело.
Вопросы посыпались автоматной очередью: " Когда это произошло? Чем
болела? Какие принимала препараты?" Димка, отчаянно надеющийся на
волшебство пожилого доктора и мощь современных лекарств, сбивчиво
отвечал. Впрочем, врач его уже не слушал. Определив отсутствие пульса,
распластал мое тело на полу и принялся за массаж сердца, сухо
отдавая приказы прибежавшему медбрату и женщине, вроде тоже
врачу, распаковывающей сейчас какие-то медицинские приборы.
Люди работали. Они действительно хотели спасти меня, понимая, как
дорого каждое мгновение. Мне было жаль их, ведь я видела, что не
вернусь уже в то тело , что лежит сейчас, утыканное проводочками,
капельницами, перетянутое жгутом повыше запястья. Они честно
пытались. Димка догадался взять Стасика на руки, малыш наконец-то
перестал плакать. В отличие от папы... Дима молился. Неумело, не зная
правильных слов, он просил, умолял: хоть кто-нибудь, помогите. Я все
сделаю, что угодно... Я все отдам. Возьмите меня, только ее, ее
оставьте..." Если бы я могла плакать... Если бы я
могла обнять сейчас их, моих родных, моих любимых мальчишек. Но мне
оставалось только наблюдать. Я слышала, как ругается врач, как все
больше и больше он устает, отчаивается и понимает, что он не смог, не
успел. " Е-мое,опять труп, уйду нахрен. Такая молодая... Кормящая. Что
же за хрень такая?! Парня жалко. Все. Поздно, мля..." Он тяжело
поднялся, не решаясь посмотреть на Диму. Наклонился, закрыл пальцами
уже не мои глаза и, подойдя к кровати, стянул с нее простыню, накрыл
мертвое тело. Дима затрясся, закричал,без слов,просто завыл,уткнув
лицо в животик сынишки,сполз по стене спиной и горько,отчаянно
рыдал.
Врачи молча собирали шприцы, ампулы, записывали что-то
в карточке. Тот, пожилой, прошел в коридор и, набрав номер, негромко
говорил: " Да. 25 лет, похоже на сердечную. В морг." Положив
трубку,подошел к Диме, взял за плечо, привычно произнося слова, не раз
уже говорившиеся при других обстоятельствах, но все о том же.
- Держись,сынок. У тебя вон ребенок. Ей уже не поможешь. Тебе надо держаться. Мать есть у нее?
Дима кивнул.
- Иди,положи ребенка и звони матери, пусть приедет, поможет тебе. Тело
мы сейчас заберем, а утром придешь, оформишь документы. Давай-давай,
не раскисай. Что ж поделаешь?!
Дима поднял заплаканное лицо.
- Доктор,почему она ...? Что с ней было?
Врач пожал плечами.
- Вскрытие покажет. Предварительно - сердце. Она не жаловалась? Впрочем...
Махнув рукой, прошел в комнату, и Дима со Стасиком
остались одни в спальне. Не считая тела у окна... Дима прощался.
Может, он этого не понимал, но мысли его я слышала. "
Малышка,я знаю, что ты здесь. Прости меня, за все. Что не уберег тебя.
Может, и обижал. Не замечал, болеешь ли, не помогал, когда ты
уставала. Дурак я, дурак, если бы все вернуть.Яночка , Янка , как же я теперь...как же Стасик ? Нет, этого не может быть , не может , пусть это будет просто сон . Я открою глаза и увижу тебя , милая моя, я бы все - все сделал по-другому. Ты ругайся , кричи на меня, делай ,что хочешь , ты можешь даже бросить меня , только бы ты была жива . Господи, как же так?! Я даже не успел сказать ,как я люблю тебя " Как же жаль мне было моих близких,как же жаль....
Вот с чего все начинается оказывается....
