Декабрь покрывает лужайки и огромные сосны загородного дома Каре мягкой девственной белизной.  Сет сегодня не ездил в клинику, отменил все встречи. Он сидит на застекленной во всю высоту веранде второго этажа и смотрит, как по скользкой дорожке от калитки идёт Дженис. Вообще – то она красивая: стройная спортивная фигурка,  счастливо избежавшая последствий двух родов, короткие медно – рыжие волосы, мягкий овал лица.  Маленькая. Вообще – то она хорошая. Заботливая жена и нежная мать. Деликатный, милый человечек. По - своему она любит Сета, по - своему он её тоже. Их брак нельзя было назвать несчастливым. Не её вина, что он вскакивал по ночам и плакал  в подушку. Тем более не её вина, что он не хотел это стройное мягкое тело.  Для того, чтобы заняться с ней любовью, ему нужно было воскресить в себе ощущение упругого, гибкого тела Криса, его властной силы. Его жёстких от мозолей, узких пальцев, способных и на  грубость,   и на легчайшие прикосновения. Наслаждение, плавившееся в глубокой синеве его глаз,  падающие на лицо непослушные смоляные пряди, низкий гортанный стон,    губы,  закушенные в попытке удержаться на краю, продлить движение. Чувствительность его гладкой кожи и чисто магическую чуткость к  желаниям Сета.  Крис - израненный, бьющийся в судорогах. Крис – смеющийся. Крис – усталый (как его можно было укатать до физической усталости, Сет не представлял). Крис,  летящий на сноуборде в сверкающем серебряном вихре.  Крис, идущий по коридору станции, восхищённо – завистливые взгляды ему вслед (Сета  распирала глупая гордость за то, что он с ним). Дело не в том, что ему больше не нужна была женщина. Ему не был нужен и другой мужчина. Ему нужен был Крис, как вода, как дыхание, и никто другой. Как он мог жить без него? Но жил ведь…

«Что я наделал… Крис, что я наделал! Я предал тебя.  И себя.  Нас обоих…»  Эта мысль неотступно была с ним, шёпотом или криком, она преследовала его, звучала в сознании с тех пор, как гейр ушёл, бесшумно, как только он один и умел, так и не сказав ни слова,  забрав с собой его сердце.  Что же ты натворил, идиот, сволочь, кретин, долбанный урод… Ты предал его веру, его любовь – самое драгоценное, что имел.  Он никогда не говорил тебе о любви, но он  любил, ты чувствовал это всей кожей. А ты…

                                                                  ***

                    Сет вернулся из отпуска, который проводил один. Крис скучал, Сет даже на расстоянии чувствовал его  грусть,  желание и нетерпение. Вернулся  в свою комнату, не в его.  Надо было набраться смелости, сказать ему. Ведь его не обманешь, он считывает эманации не хуже любого мага. Эта невозможность обмануть, кристальная прозрачность чувств  выводила отношения на совершенно другой уровень, и Сет понимал, почему браки между магами крайне редки. С постоянным присутствием в твоём сознании кого – то ещё ты никогда не бываешь один. В этом их с Крисом союз был уникален: они не уставали друг от друга. Может быть, именно потому, что оба были мужчинами и магиками. Они умели друг другу уступать, и делали это  по зову сердца. Кто уступал чаще? Конечно, Сет.

                    Они продержались больше трёх лет.

                    Крис пришёл к нему с дежурства.   Сет обожал  его в форме, но сейчас он минул раздевалку не  для того, чтобы сделать Сету приятное, а потому, что читал в эманациях Сета.   Остановился на пороге. Молча. На лице  тени усталости,  волосы собраны  в хвост. В свои двадцать четыре он достиг, наверное, пика привлекательности.  Комби, покрытое чернёным серебром, облегает его второй кожей, только капюшон сброшен.  Грудь накрест пересекают ремни перевязи,  за плечами гарды цуруги в алой оплётке. Его собственных.  Хартиш подарил ему эти клинки три года назад, когда он, не раздумывая, в одиночку бросился в наполненный нежитями блок, и  удержал его. 

                   Не спросил, что происходит. Не спросил, почему. Он всё понял раньше. Ему не нужны были слова, но Сет всё – таки сказал:

- Я ухожу, Крис. Так надо. Я должен, понимаешь…

                  Нет, он  не понимал.

- Отец настаивает на том, чтобы я создал нормальную семью. Он умирает. Я не могу… Не могу не выполнить его волю. Прости..

                  Крис продемонстрировал знаменитую гейрскую выдержку, не изменилось ничего в спокойном лице, даже при слове «нормальная». Только острой болью блеснули синие родники глаз. Неожиданной и незаслуженной, похожей на хлёсткий удар не придержанной вовремя ветки. Удар не поддых - в лицо, унизительный и беспощадный. Сет выбрал жизнь без него. Что ж, Крис отдал ему всё, что у него было. К сожалению, кроме себя самого, ничего у него не было. Слишком мало… Через мгновение его взгляд становится непроницаемым, чужим.

- Я люблю тебя, - тихо сказал Сет, - Я всегда буду любить тебя.

                Но это уже в пустоту. Хлопнув дверью, он уходит.  Сет чувствует, как Крис по - живому рвёт соединяющие их нити, и, только когда это происходит,  Сет понимает, какой большой его частью был гейр, без него всё уже не станет по - прежнему.  Он уходит из его жизни, не оборачиваясь, и Сет внезапно осознаёт, что остаётся совершенно один.

                                                     ***

                     Кали приехала после рождества. Впрочем, Дженис и не ждала, что золовка явится вовремя. Шумная, загорелая Кали принесла с собой веселье и  разнообразие. Она тискала детей, заливисто смеялась, вихрем носилась по всему дому и демонстративно не обращала внимание на   состояние Сета. Дженис старалась держаться, пока однажды Кали походя ни заметила:

- А братан – то спивается.

                     Дженис опустила голову.    Магичка качнула головой:

- Это не твоя вина.   

- Может быть. Кали, я не понимаю, почему.

- Зато я прекрасно знаю. Потому что он рохля и тюфяк.

- Ты о моём муже говоришь, - нахмурилась Дженис.

- Знаю, - махнула рукой Кали, - Твой муж, мой брат. Сет, который. Ежовых рукавиц на него нет. В горсти его надо держать, вот и всё. Один раз в жизни его додавили на серьёзное решение, и теперь он готов спиться, кретин…

- Я больше так не могу, - призналась Дженис, - Я хочу сохранить семью.  Не хочу  видеть, как он опускается. Он мой муж, отец моих детей.  Не понимаю, что с ним происходит.

                    Магичка помолчала, потом неожиданно серьёзно сказала:

- Не хочешь, чтобы он спился?  Есть рецепт. Но не факт, что он тебе подойдёт.

                     Дженис насторожилась.

- Видишь ли, на момент, когда отец заставил его жениться,  Сет был по уши в серьёзных отношениях. Можно сказать, состоял в браке.  

- Я так и знала, что дело в другой женщине, - вздохнула она печально.

- Вообще – то, это была не женщина.

                     Дженис открыла и закрыла рот.

- Мужчина?! Так Сет что…гомосексуалист???

- Хм… Смешно, но нет.

- Как это?

- Наверное, его  личностная, душевная привязанность, была выше сексуальной. До того у него не было поползновений в сторону мужчин. Нет и теперь.  Сет любил его как человека, секс был следствием, а не причиной. Я так думаю. 

- Это странно звучит.

- Знаю. Но я маг, я читаю то, что вижу.

                     Дженис долго молчала. Потом спросила:

- Он…тоже маг?

- Прима - гейр.  Очень талантливый, почти маг. Знаешь, когда живёшь с себе подобным, невозможно солгать. Вот тебя он может обмануть, а его не мог. Сет  любил и  точно знал, что его тоже любят. Он может сделать какой угодно вид и ты не будешь знать, что он чувствует.    А они читали друг друга, как открытую книгу, были почти одним целым. Сет знает, что потерял сам, и  что сделал с Крисом. И не может себе этого простить.

- Крис? – Дженис невольно обернулась, посмотрела на играющего на полу сына. Трёхлетний Крис Каре увлечённо возил по ковру игрушечный паровоз, пыхтел и тутукал. Кали тоже смотрела.

- Думаешь, поможет?

- Не знаю, - честно ответила Кали, - Я вообще не представляю, чем это может закончится. Но если и есть человек, который сможет вправить  Сету мозги, то это он.  Вопрос в том, надо ли ему это.

- Ты его знаешь?

- Знаю, конечно. Но со мной он о Сете не разговаривает. Так что сама. Если тебя устроят возможные последствия…

- Думаешь, Сет  может уйти?

- Нет, это вряд ли.  Или Крис  пошлёт тебя, и тогда  всё останется как есть, или просто  прикончит этого идиота. В третьем случае тебе придётся делить своего мужа с другим. Если это устроит тебя, и если это устроит Криса. Это равновозможные варианты.

- А Сет?

- А Сета никто не спросит. Он поступит в точности так, как скажет Крис. Крис – это сила, Джен. Если, конечно, это всё ещё ему надо.

- А ты…

- Нет! – Кали вскинула ладони, - Спрашивать  не буду. Мне ещё жить не надоело!

                       Кали вскочила, сгребла с пола мальчишку и принялась щекотать. Ребёнок заливисто хохотал и отбивался.

                       Сет не протрезвел ни к вечеру, ни к концу рождественских каникул.  А в середине февраля терпение Дженис лопнуло, и у неё состоялся тяжёлый телефонный разговор с Крисом Лотом, закончившийся вырванным практически клещами крайне неохотным обещанием последнего подумать. И, если верить всему, что она прочитала о примах,  ждать он него снисхождения не стоило. Потому что гейра примой делает не невероятная сила и не феноменальная скорость.  

                        Дженис стояла на веранде,  смотрела на подтаявший снег и курила. Сет спал наверху, а может, и не спал. В последнее время его состояние трудно было назвать сознательным, оно плавно перетекало из пьяного в хлам в полуживое от похмелья и обратно. Любовью они не занимались так давно, что Дженис уже и не могла бы припомнить, когда это было в последний раз. Впрочем, она и не настаивала, раз уж благоверный предпочитал мужчин. Дети вторую неделю жили у родителей Дженис, она просто не в состоянии была присматривать за всеми сразу. Закатное небо медленно наливалось мрачным сизым, обещая скорые сумерки. Ещё один день жизни уходил за горизонт. Дженис молча просила чуда.

                                                                  ***

                         Под рукой  истошно задёргался мобильник,  Крис швырнул его в стену. Не в полную силу, конечно, тут бы и титановый корпус не помог. Мобильник выжил и продолжил вибрировать. Вставать не хотелось, хотелось спать просто дико, глаза слипались, и он  пожалел  о своём порыве.  Телефон не затыкался, пришлось тащиться и подбирать.  На кварцевом ударопрочном экране обозначился  незнакомый номер. Задачка на сообразительность: зачем гейру крутой дорогущий телефон, если он им практически не пользуется? Ответ: смотри выше. 

- Да.

«А не сделать ли вам харакири?»

- Алло, здравствуйте, Крис, -  несчастный и усталый женский голос, - Меня зовут Дженис, я жена Сета.

                         Крис эманул так, что в стену немедленно заколотили.  С трудом справился с сильнейшим желанием повторно отправить трубку в полёт, уже наверняка.  Не зря  паршивка Кали несколько недель не показывалась ему на глаза.

- Слушаю, -  с гробовым спокойствием произнёс он.

- Мне очень неловко просить вас, но мне  нужна ваша помощь, - быстро, словно уловив его желание избавиться от телефона,  произнесла трубка. Даже так?

- По поводу?

                          Она сбивчиво рассказывала.  Разве она говорила что – то новое? Нет. С той минуты, когда они смотрели друг на друга, соединённые силиконовой пуповиной, он знал, что Сет будет принадлежать ему.   Что удивляться, что Сет не может жить половиной того целого, чем они когда – то были?  Крис мог, он всегда был сильнее.

- Я не стану вмешиваться в его жизнь, - отрезает Крис грубо. Да, не станет… И не важно, что  это больно.  Остальное – проблемы Каре.

- Я прошу вас…. Пожалуйста, - шепчет на другом конце женщина, не желающая понимать и принимать наступающее одиночество.

- Нет, - ставит он точку.

- У нас сын, - говорит она, - Крис, если Сет не думает о нём, подумайте хоть вы… Обещайте, что подумаете. Он – то ни в чём не виноват.

                           Это уже шантаж.  Сет ушёл, чтобы завести детей, а теперь не хочет  думать о сыне потому, что пьёт от звериной тоски по нему, Крису. И это маг! Как ты собирался кого - то воспитывать?  Ты не хотел взрослеть, пока я был рядом.  Да тебе и не было нужно. Когда  уходил, ты не думал, что тебе придётся отвечать за свою семью, свою стаю. Делать то, для чего у тебя был  я. Господи, ну и кретин же ты, Каре…

- Хорошо, - голосом гейра можно морозить мировой океан, - Я подумаю.

                           Без предупреждения отключает телефон.   Три двадцать ночи.  На сон остаётся пять часов, но спать уже не хочется.  

                           В восемь утра медосмотр, ежедневная получасовая рутина с проверкой всех мыслимых показателей. Пока работает огромная установка сканера («сделайте то, сделайте это...»), маленькая мулаточка Гинсборо смотрит в свой монитор и хмурится. Хмурится по привычке, а не потому, что что – то не в порядке.                

- Слезай, - бросила Зал, не отвлекаясь от компьютера.

- Ну, что? – спросил Крис. Она покачала головой:

- Я с вас, гейров,  млею. Живёте чёрт – те как, пашете по шестнадцать часов, и – как часы. Нормальный человек уже давно бы сыграл в ящик.

                         Крис навис над столом. Залия подняла голову. Гейр смотрел на неё в упор своими нереальными глазищами.  Когда он так смотрел, любое существо женского пола готово было дать ему всё, что бы он ни запросил. Время от времени она задавалась вопросом, знает ли он о своей сногсшибательности? Оказалось - знает, только  не пользуется. Не пользовался….

- Зал… - промурлыкал Лот  насквозь эротично. У него хорошо получилось.

- Что? – чтобы ответить, пришлось облизнуть пересохшие губы.

- Подари мне формулу.  Исцеление.

- Зачем?

- Зал, - почти интимный полушёпот, - Не спрашивай. Просто подари.

- Ага. Знаю, проходила. До сих пор запись в личном деле, что маг Гинсборо использует формулы в личных целях.

- И что,  больше не нарушаешь?

- Ну почему… Если только буду знать, что ты не затеваешь ничего нелегального.

- Я?! – он засмеялся, сверкая белоснежной улыбкой, - Законопослушен до тошноты.

- Кроме того, что время от времени пугаешь полисменов и производишь локальные разрушения жилых кварталов.

- Вспомнила! Это давно было. Ладно, смотри, но я тебя предупреждал.

                         Залия заглянула. Поняла, почему он до сих пор не перетрахал всё живое на станции.  Зачем ему формула.  Чего ему не хватало. Даже этим  боевым машинам нужно кого – то любить и по кому – то скучать.

- Почему он? – наконец спросила она.

- Не знаю, - честно ответил Крис.