Глава 3.   

                                                            Крис.

                     Через час у прим пересменок, они, в отличие от секунд, дежурят по восемь часов. Это много – восемь часов на той стороне Трещины.   Альфу, Тильду, Крис не слышал, постоянно  держать в сознании две линии он не умел. Для этого, соответственно, имел место бета. Зато Вэла  ощущал  очень хорошо. Вэл в его сознании был средеточием негатива. Нормальное рабочее состояние примы – восемь часов  крайнего  напряжения и сильнейшего стресса. И  попробуй, пойми, чем он там занят. Поэтому  гибель  Вэла стала  для него шоком. Только что он эминировал – сильно, стрессово, и  вдруг исчез. Совсем, как будто щелчком выключили звук, и стало настолько  тихо, что Крис понял, что примы  больше нет. Вэла нет. А, значит, и Тильды. Эта невыносимая тишина замершего сердца  полоснула  по нервам,  и он, не рассуждая,  налету выхватывая мечи, бросился  в блок. За спиной с грохотом упала плита, отсекая путь назад. Крис остался  один на один  с вопящими и визжащими нежитями, их было много и всё новые сущности рвались из чернеющей Трещины,  но это не имело значения. Он с криком, с вскипающей в крови злобной радостью рубил тварей, убивших Вэла, не чувствуя ни тяжести клинков, ни времени, ни полосующих его когтей, а как  уж активировал формулы, и сам не знал. Рубил, совершенно оглохнув от воплей,  не слыша себя,  наугад, глаза заливала грязь и кровь.  Время остановилось. Он не видел, как стягивается Трещина, да это его и не интересовало. Он был  овеществлённой смертью, доставал нежитей даже не на слух, а обострившимся до предела чутьём. Краем сознания зацепил формирующуюся над головой мощную боевую формулу, и, когда она обрушилась сверху, принял её на лезвие  цуруги и острием метнул  в Трещину. Формула, усиленная посылом яростной ненависти, огненным смерчем ушла на ту сторону. Трещина схлопнулась. И всё стихло. Крис стоял почти по колено в липкой вонючей грязи. Перекрывшая выход плита  поползла вверх, и до него медленно дошло, что он только что сделал. Вдруг разом почувствовал, что не хватает воздуха, и  предельную  усталость, и рвущую  боль. Ставшие неприподъёмными цуруги выпали из трясущихся, ватных  рук.  Вернулось ощущение времени, и Крис сам себе не поверил: восемь минут. Сил хватило только на то, чтобы выбраться из блока.   Чтобы не упасть,  прислонился к стене. Мелькнула  мысль, что до конца дежурства ещё целая вечность, надо хоть кофе выпить… Примчался  бета, вытаращился на него  глазищами, в которых плескался ужас. Худенький, белобрысый. Глаза снова залило, он попробовал протереть – не получилось.

- Мать твою, маг… - произнёс Крис, и что – то ещё хотел добавить, но уже не смог. Одна темнота плавно сменила другую, и он не почувствовал, как подкашиваются колени, и как подхватывают его тонкие руки мага.  

                        Сознание вернулось рывком. Лучше бы оно не возвращалось… Он практически не чувствовал себя, тело выламывала адская (не оборот речи) боль. Открыл глаза, но увидел лишь темноту. Попробовал двинуться -  оказалось, жёстко фиксирован к столу. Гинсборо была где -то рядом.

- Залия… Зал…  - сипло  позвал Крис, и сорвался на стон. Магичка подлетела, от неё эмануло удивлением, страхом  и радостью. Чёрт, а она ведь не надеялась, смутно подумал Крис, наверное, сильно твари его уделали… А Вэла… совсем… Залия заговорила виновато:

- Прости, ничем не смогу помочь, это яд сущностей, -  она смотрела на  его закушенные  до белизны губы, - Могу только поставить купол.

- Давай, - прошептал Крис и взвыл, уже не сдерживаясь. Так было  легче.

                        Во все доступные вены капался питательный концентрат, слегка опалесцирующие растворы формул,  затормаживающие действие  яда,  Залия каждые два часа наговаривала Исцеление. Наверное, всё это помогало, но Крис этого не ощущал. Его  скручивали  приступы судорог, во время которых накатывала такая боль, что он напрочь срывал голос. Лучше становилось только после  очередной порции крови. Не надолго. Четыре раза в день, через шесть часов. Два литра в сутки драгоценной, перелитой напрямую иммунной крови, которая только и могла его спасти,   день за днём.

                    Исцеление -  как дуновение прохлады в жгучем раскалённом пекле.  Как слабое дуновение, напоминающее, что где – то существует  мир без жара и боли. Лучше бы Зал  этого не делала… Внезапно напор ветра усилился настолько, что жар начал отступать. Правда, неохотно, цепляясь за рваные раны, вгрызаясь в измученное тело, но Крис всё же  уловил сосредоточенность второго мага.  Эманации были знакомы, он с удивлением вспомнил: бета - четвёртый. Несколько минут он просто отходил. Залия укладывала ничего не понимающего бету на стол…

«Правильно, раз сам пришёл…»

                   Отвечала на дебильные вопросы…

«Совсем стерильный! Ну и где таких теперь учат?»

                  А потом, наконец, соединила их силиконовой трубкой системы. Узами, прочнее стальных. И, может, так совпало, а может,  повлиял какой – то неизвестный фактор, но кровь беты, хлынувшая в его вены,  неожиданно  смыла боль.  Крис с трудом повернул голову.  Сначала в поле зрения попало узкое белое предплечье...

«Откуда там кровь  брать, боже…»

                 Потом и  тонкое лицо в рамке совсем светлых волос. В больших, как у девушки, карих глазах  были сожаление и благодарность, следы только что пережитой боли – его, Криса, а ещё странное, исподволь, смятение.   Крис попробовал улыбнуться, но на такой подвиг его уже не хватило. Тогда  только  понял, как сильно устал.  Он  закрыл глаза и, впервые за много дней, это был просто сон.                          

                                                     ***

                   В ноябре часть дежурств Крис работал примой.  Теперь их графики не совпадали. Сет скучал большую часть времени: секундой Крис дежурил не с ним, а после работы в качестве примы возвращался мрачный, падал на кровать, заползал под  одеяло   и отсыпался сутки, не реагируя ни на какие внешние раздражители. Зато когда он всё – таки просыпался, то просто искры высекал. Это был его способ прийти в себя.    

                 Сет раскинулся в кровати, совершенно затраханный и довольный. Крис бродил по комнате и курил. Курил он эпизодически,  без привычки. Какая там привычка, если сигареты были одним из того много, в чём ему приходилось почти всегда себе отказывать. Никакого никотина, бережём дыхание. Алкоголь – о чём речь, забыли такое слово. Свободному времени взяться неоткуда,   тренировки на симуляторе, спарринги, тренажёрный зал отнимают восемь часов в сутки, без скидок на смены. Без выходных. Сет поражался, что у него силы на секс остаются.

                 Сет не любил дым, но поскольку сейчас Крис  не тратил время на одевание, Сет не возражал, получая удовольствие от вида роскошного  обнажённого тела любовника.  Крис остановился у окна, устроился на подоконнике, положив подбородок на колени. Профиль безупречен, за это сын пластического хирурга может руку дать на отсечение. Отросшие до неприличия чёрные волосы уже падают на спину, начальник станции Хартиш недавно отчесал его за причёску. Однако стричься Крис не кинулся. Он вообще изменился, но как именно, Сет определить не мог.

- Ты хотел бы быть магом?- неожиданно спросил Сет.

- Раньше хотел, - признался Крис, - Я  же почти маг. Самую малость не дотягиваю. А потом перестал. Мне нравится моя работа.

- Она гораздо опаснее, - возразил Сет.

                   Крис  пожал плечами.

- Да. Знаешь, мир гейра искусственно полярен. Есть свет, есть тьма. Добро и зло. Всё просто.

- Мужчина, женщина, - не удержался от продолжения Сет. Крис иронию не принял:

- Нет. Есть люди, а есть… там. А гейр посередине. Точно знаешь, для чего живёшь и за что умрёшь.

- Я не люблю, когда ты говоришь о смерти.

- А я говорю? - удивился Крис, -   Это потому, что ты чувствуешь себя виноватым.

- И это тоже, - Сет вылез из  постели, подошёл, обнял его, прижался лбом к  виску, дыша самым родным на свете запахом, - Просто я боюсь тебя потерять. Одного раза  мне хватило.

                  Эквивалент признания, но не признание. Крис выворачивается из его рук, сползает на пол,  припадает жадным  ртом к его члену. Минеты у него получаются  жаркие, изысканные.  Сет вцепляется в отросшие волосы, толкается  в послушное горло, но Крис придерживает. Зажимает в кулаке;  почему – то, когда дело доходит до членов, он начинает удивительно точно дозировать  усилие, посасывает головку, трогает языком корону крайней плоти.  Сета  словно качает на волнах. Немножко нежности со стороны сэме, реверанс измученной заднице. Так хорошо, что ноги подкашиваются. Подчинить Криса своему ритму - удовольствие само по себе, шикарный бонус к минету… Обычно ведёт он, и Сету это кажется правильным. Крис взрослее, опытнее, сильнее, несмотря на то, что младше на несколько лет.  Его  губы ласкают готовый взорваться член, язык заползает глубже в расщелинку на головке, это нереально, Сет в голос стонет и долго кончает, судорожно прижав черноволосую голову к своему животу. Крис сглатывает, поддерживает готового упасть Сета. От его пальцев на бёдрах останутся синяки. На самом деле Крис старается не оставлять заметных следов на тонкой коже любовника, с учётом  регулярных медосмотров, но это неизбежно:  он действительно не чувствует своей силы, и если причиняет боль, Сет не обижается. Хотя Залия Гинсборо  обычно держит  язык за зубами, никому из них не хочется рекламировать свою связь. А рано или поздно она задалась бы вопросом, почему маг Каре всегда в синяках. Глаза у Криса малость осоловелые, оргазм Сета он прочувствовал в полной мере. Сет опускается на колени,  целует своего гейра,  чувствует у него во рту вкус собственной спермы и понимает, что его задница снова пострадает. Но он  рад этому, ему нравится доставлять Крису удовольствие.  Крис опрокидывается на спину, Сет сжимает ногами его бёдра, наклоняется, вылизывает, как лакомство, каждый из восьми  знакомых наизусть горячих твёрдых  дюймов, слегка закусывает; для Сета  это больновато, а Крису нравится, ну, в конце концов, почему всегда только Сет должен страдать? А потом  насаживается сверху, замирает на секунду, привычно пережидая боль. Прошло время подготовки и аккуратных вторжений, они одинаково не любят медленный секс.   Крис волной изгибается вверх, легко подбрасывая его бёдрами, придерживает за колени. В тесной комнате звучит музыка двойного тяжёлого дыхания,  ритмичные удары тела о тело, стоит мускусный запах  секса. Сет наклоняется, ласкает его солоноватую от пота грудь, облизывает и  покусывает соски, выцеловывает взасос тонкие продольные шрамы, оставленные когтями нежитей. Синяков на нём не останется, то есть останутся, конечно,  если куснуть с дури, но зачем? Сет чутко улавливает его готовность и сжимает в себе. По телу Криса пробегает дрожь, а потом оргазм сотрясает его, и Сет чувствует, как бьётся внутри  горячее семя. Сет скатывается, падает рядом на пол, и с обалделой   улыбкой  бурчит:

- Ты из меня все соки выжал.  

                   Комната Криса выглядит как после взрыва.

- Пойдёшь в душ?  - спрашивает Сет.

- Иди первый.

                  Сет идёт, включает горячую воду и довольно улыбается. Для двоих кабинка тесна. Однажды они уже  попытались принять душ  вместе.   Ничего действительно гигиеничного из этого не вышло.  Моется он долго и со вкусом, а когда выходит из душа, завернувшись в махровое полотенце, которое завёл для него Крис, обнаруживает  в комнате третьего.  У Хартиша брови лезут на лоб, целую минуту он таращится на испуганно замершего Сета. Крис уже  в джинсах, прислонился к столу, хмурый, руки сложены на груди.

-  Мать вашу! – выдыхает начальник, - Это что  значит?!

- То и значит, - огрызается гейр.

                   Хартиш взрывается:

- Хоть бы вид сделали, что вам стыдно, педики чёртовы! Уроды моральные, блядь! На моей станции! Что вы тут себе позволяете?!

                  Он орёт, Крис смотрит на него сверху вниз непробиваемым  взглядом. Если оскорбления Хартиша его и задевают, он этого не показывает. Сет с его воспитанием к такому не привык, ему тяжелее держать себя в руках.

- Цель вашего визита, капитан? – вдруг совершенно спокойно произносит Крис, и Хартиш осекается.

- Хм. Да. Мать твою, ты меня удивил, Лот.

- Ближе к делу.

- Я хотел поговорить с тобой.

- У меня от него нет секретов.

- Ладно. Как знаешь. Хотел с декабря перевести  тебя в  примы. Совсем. Я не могу этого сделать, не поговорив с тобой. Ты ещё не  готов, я знаю, но… После гибели Вэла, сам понимаешь, на ту сторону мне поставить некого. А из второго состава  ты лучший.  Решение за тобой.

- Я согласен, - ровно отозвался Крис.

- Я не настаиваю на немедленном решении. Знаю,  это тяжело.

- К тому всё  и шло, не так ли? Я согласен.

- Капитан, вы угробить его хотите? – холодно произносит Сет. Он преодолел,  наконец, смущение, смотрит прямо и задаёт этот вопрос, потому что имеет право стоять здесь в этот чёртовом полотенце и имеет право на этот чёртов вопрос.  Крис  по собственному желанию впустил его в свою жизнь, и никто не смеет выдворить его из неё, кроме самого Криса. И плевать, что думает об этом  Хратиш.

- Не… - начинает капитан, и осекается.  Белобрысый парень сморит на него  пристально и недобро, и Хартиш с искренним удивлением понимает, что он пытается защитить Лота. Не понимает, от чего, но пытается. Если б знал,  в горло бы вцепился, наверное.  Честно говоря, Хартиш собирался долго уговаривать Лота на эту, по сути, авантюру. Да, он действительно был лучшим в своём слое, но примы – совершенно другой уровень. Прежде всего, другой уровень сознания, покойный Вэл был лучшим тому примером. Не зря их не больше полусотни на всю планету.  А может, и пришлось бы уговаривать, если бы не глупая ситуация с голым придурком Каре.

- Мечтаю, - язвительно произносит Хартиш, - Просто мечтаю. Это ты, Каре,  можешь позволить себе не думать ни о чём, кроме…  Хм, ладно.   А я за вас всех отвечаю. И за то, чтобы никакая дрянь оттуда  не прорвалась! И я хочу, чтобы твоё согласие, Лот, было осознанным, а не потому, что ты хочешь мне что – то доказать!

                      Хартиш понимает, что  с принятого решения  Лота танком не сдвинешь, слишком хорошо знает сложный характер гейра. Но Каре смотрит так умоляюще, что  Лот, неожиданно для всех,  сдаёт.

- Ладно, я подумаю. Если вы настаиваете.

- Хорошо, - подарив на прощание Сету уничтожающий взгляд, ясно говоривший, что  более чем невысокое мнение  о его персоне теперь окончательно  переместилось в  даун, начальник удаляется. Отчасти это понятно, бета – магом может быть практически любой маг, чего трястись над этим добром, а вот прима – гейры…Это, действительно, примы. Самые  что ни на есть разъэлитные, мать их, бойцы. Над каждым из них трястись можно и нужно. Особенно с учётом того, что карьера примы не такая уж долгая, лет пятнадцать – двадцать, а потом возраст берёт своё.  Крису двадцать. Вэлу   было тридцать шесть.

                       Сет сел на край кровати.

- Ну, что делать будем?

                      Крис пожал плечами.

- Ты из – за меня согласился? Чтобы он меня не гнобил?

- При чём тут ты? Его позиция: «Ладно, пусть  Лот спит, с кем угодно, только бы работал».

- Тогда почему?

- А тебе не приходит в голову, что я могу просто этого хотеть?

- Нет, - честно отвечает Сет, - Ни фига ты этого не хочешь.

                     Что бы ни говорил Крис, а эманации его  немного не совпадали со словами, и Сет понимал, что отчасти прав. Другое дело, что правота его ничего не меняла, как бы он не был против,  выбор делать  не ему.   Крис решений не меняет.  

- Хочешь, я тебя поцелую? При всех? – неожиданно произносит Сет.

                    Впервые за весь день Крис улыбается, и от этой улыбки у Сета снова сносит крышу. Это тоже почти признание…